Как князья нотариусами подрабатывали

Киевские нотариусы попадались на аферах, заставляли Куприна дописывать рассказы и возглавляли шахматные общества

Не так уж давно во всем Киеве насчитывалось от силы десятка полтора нотариальных контор, и занимались в них главным образом заверкой копий документов (эта процедура составляла добрых две трети всех нотариальных действий). А теперь чуть ли не на каждой улице столицы мы встречаем вывески нотариусов и круг их полномочий куда шире, чем в советское время. Радикальные изменения в статусе этой профессии были зафиксированы в Законе Украины «О нотариате», первая редакция которого принята Верховной Радой 2 сентября 1993 года. Потому-то в Украине официально решили праздновать 2 сентября как День нотариата (соответствующее постановление выдали в феврале 2010-го).

Канцлеры, патриархи, короли
Зачатки профессии нотариуса мы встречаем еще в античности: к услугам граждан Древнего Рима были специальные писцы-табелионы, которые составляли в узаконенных формах юридические акты. В эпоху Средневековья нотариат уже оформился в Европе как институция, придающая документам публичную достоверность.

Между тем в княжествах Киевской Руси преобладала устная форма заключения договоров, так что особой надобности в нотариусах вроде бы и не было. Письменные акты оформляли разве что князья, совершавшие земельные пожалования своим вассалам. К пергаментным листам княжьих указов привешивались печати, после чего они обретали бесспорную законную силу. Эту процедуру выполнял высокопоставленный чиновник княжеской администрации – печатник. Пожалуй, он-то и был предшественником отечественного нотариата. Тем более что именно он следил и за соблюдением должной формы документа. Впоследствии, уже при верховенстве на украинских землях Великого княжества Литовского, должность печатника преобразилась в должность канцлера – одну из высших в державе.


Вывеска нотариуса Шенфельда на Крещатике. С открытки начала ХХ века

Довольно долго – примерно до XVI века – большинство киевлян не имело понятия также о регистрации актовых бумаг, без которой не обходится ни один нотариус. Книгу записи обычно заменяла... память того, кто подписывал акты. Исключения отмечались разве что при связях с зарубежьем. Так, в 1159 году князь Андрей Боголюбский выдал Киево-Печерской обители документ на ставропигию (прямое подчинение Константинопольскому патриархату) и земельные наделы. Лет через четыреста подлинник этого акта погиб при пожаре – остались только обгорелые обрывки. Едва ли лаврское начальство смогло бы восстановить его, если бы... если бы в свое время его не зарегистрировали в патриаршей канцелярии (Византия в XII веке располагала довольно «продвинутым» делопроизводством). Так что архив патриарха выдал настоятелю Лавры копию акта, с которой в дальнейшем считались местные власти.

После 1569 года, когда Литва и Польша объединились в Речь Посполитую, совершенно бесспорным авторитетом в киевском регионе обладала королевская подпись. Благодаря этому его величество король порой оказывал нашим землякам, по сути, нотариальные услуги. Так случилось, к примеру, в 1570-м: по ходатайству Михайловского Златоверхого монастыря король Сигизмунд-Август рассмотрел аж 14 разных документов на принадлежность обители разных имений и на их основании выдал подтверждающую грамоту со своей подписью и печатью!

Первый киевский нотариус погорел на векселях

Только в 1765 году впервые в Киеве была введена официальная должность «публичного нотариуса». Однако касалась она исключительно вексельного обращения: публичные нотариусы занимались процедурой опротестования неоплаченных векселей. Должность доверили довольно молодому соискателю – 24-летнему купцу Василию Москвитинову, происхождением из Мценска. Обосновавшись в Киеве, Москвитинов подпал под влияние крупного местного бизнесмена – бывшего киевского сотника Павла Гудимы. Последний по каким-то причинам не предъявил вовремя к оплате векселя на значительную сумму, выданные неким мещанином Жураховским. Потребовалась помощь Москвитинова – и тот мало того, что взялся опротестовывать просроченные векселя, но даже лично вербовал свидетелей в пользу Гудимы. Жураховский, однако, подал жалобу, и некрасивые комбинации вылезли наружу. Карьера первого публичного нотариуса закончилась тем, что его сместили и привлекли к ответственности...


Образец нотариальной заверки советского времени, 1975 год

Век спустя, во второй половине позапрошлого столетия, в Российской империи ввели новое положение о нотариате, которое, по сути, определило статус профессии на десятилетия вперед. С 1880 года оно было введено и в Киевской губернии. В то время на город приходилось семь нотариальных контор (их число устанавливало ведомство юстиции). Любая из них оформляла и заверяла разнообразные акты, среди которых самыми ответственными были «купчие крепости» на недвижимость. Особое положение занимал старший нотариус – по сути, чиновник окружного суда. Он заведовал нотариальным архивом, и только после включения в его реестры документ обретал полную силу.

Киевские нотариусы отметились в истории нашего города. Так, судьба нотариуса Сергея Карышева, проживавшего на Подоле, переплетена с судьбой Александра Куприна. Когда будущий знаменитый писатель только намечал свой путь в литературу, Карышев оказывал ему протекцию в киевской прессе и чуть ли не силком запирал у себя в кабинете, требуя завершить очередной рассказ. А жена нотариуса, поклонница таланта Куприна, за свой счет издала сборник «Киевские типы», ставший первой книгой писателя. К слову, в число этих типов вошел и профессиональный свидетель, чью деятельность автор мог наблюдать в конторе Карышева. Практически каждому нотариусу приходилось тогда для соблюдения формальностей держать под рукой небогатых субъектов благородного происхождения, каковые за скромную мзду выступали в качестве свидетелей при совершении всевозможных актов.


Писатель А. Куприн

Был среди здешних нотариусов настоящий титулованный аристократ – граф Александр Плятер. Между прочим, он славился также талантом шахматиста и даже возглавлял городское шахматное общество. А его коллега Александр Боборыкин в 1917 году стал инициатором создания нотариальных советов при каждом судебном округе. На короткое время такой совет даже был создан в Киеве, но вскоре революция все изменила...

Автор: Михаил КАЛЬНИЦКИЙ

Львовская площадь: здесь живут художники и налоговики

Свое нынешнее название площадь получила в 1869 году – через несколько десятилетий после того, как на месте снесенных Львовских ворот Старокиевской крепости образовались открытое пространство и рынок

Отсюда начинался древний путь на запад – знакомая нам улица Артема также называлась Львовской.

1900-е: Сретенская церковь



Главным зданием дореволюционной Львовской площади была Сретенская церковь (архитектор Владимир Николаев, 1861 год) – на развилке улиц Большой Житомирской и Сретенской. Она и завершала перспективу Львовской улицы. Через площадь пролегала одна их первых линий конного, а впоследствии и электрического трамвая, шумел Сенной рынок (потому существовало и параллельное название площади – Сенная), а соседние улицы застраивались многоэтажными доходными домами.

1960-е: в ожидании застройки


Храм большевики снесли еще в 1935 году, а в 1958-м располагавшийся на площади Сенной рынок переехал в новое здание ниже по улице Воровского (оно сейчас лежит в руинах вследствие «реконструкции» в интересах застройщика. – Ред.), а на площади разбили сквер. В начале улицы Воровского обустроили разворот трамвайного маршрута №2 (ликвидирован в 1996 году), к 1950 году здесь пошли троллейбусы из центра на Лукьяновку и дальше – до Сырца и пл. Шевченко. Транспорт развивался, а архитектура оставалась дореволюционной. Впрочем, еще в 1930-е годы был разработан проект реконструкции площади, однако ничего не было реализовано.

1980-е: новая архитектура



В последнее советское десятилетие площадь наполнилась весьма современными на то время зданиями. В 1977 году на месте старых одно-двухэтажек с многочисленными, оставшимися от базара лавками открылся Дом художника, в 1981 году выросла одна из первых в Киеве высоток (93,7 м) – Республиканский дом оптово-розничной торговли, где теперь Государственная налоговая администрация и торговый центр. Площадку перед ним, которая сейчас застраивается, украшал фонтан-кондиционер комплекса. Дополнить современную площадь должно было здание нового корпуса Театрального института имени Карпенко-Карого, построенное вплотную к высотному жилому дому на месте старинной двухэтажки, однако не сложилось – долгострой со временем, видимо, разберут.

Наши дни: ну очень дорогое метро



В 1990-е годы на площади должно было появиться метро: на «зеленой» линии был построен подземный вестибюль станции «Львівська брама». Однако пассажиров здесь до сих пор нет: не построен эскалаторный тоннель, устройство которого сейчас оценивают более чем в 300 млн грн.

Автор: Григорий МЕЛЬНИЧУК

Киевские Пассажи: от доходного дома до Луи Виттона

Из четырех киевских пассажей сохранились два: на Крещатике и на площади Льва Толстого

Они, конечно, не соответствуют европейским архитектурным образцам, зато по цене аренды $5 тыс. за метр в год соперничают с Парижем

Обычно понятие «Пассаж» ассоциируется у киевлян с этим самым комплексом по Крещатику, 15: вот и городские власти уже не раз анонсировали реставрацию этого комплекса. Так, недавно вновь зашла речь о том, чтобы восстановить скульптурные группы по обе стороны громадной арки Пассажа – они «испарились» отсюда во время ремонтных работ 1998 года, хотя составляли немаловажную часть архитектурного облика строения. Но для наших предков все было не так однозначно: в дореволюционном Киеве пассажами считались по меньшей мере четыре места на разных улицах Киева. Насколько оправданным было для них такое название – это уже другой вопрос.

Первые пассажи: между Монмартром и Сеной

По-французски passage – «проход» или «переход». Именно во Франции, в Париже, между подножием Монмартра и берегом Сены в начале XIX века были устроены многочисленные торговые галереи под стеклянными крышами, которые и называли пассажами. До нынешней поры в Париже сохранилось около тридцати галерей-пассажей; они по-прежнему живописны и элегантны.

У многих наших соотечественников это слово ассоциируется с романом Чернышевского «Что делать?», где героиня в заключительной главе требует: «В пассаж!». Здесь речь идет о заведении, появившемся в Петербурге на Невском проспекте в 1848 году. Тот же пассаж фигурирует у Достоевского в рассказе о том, как крокодил проглотил столичного чиновника.

Купеческая Москва на рубеже XIX–XX веков увлеклась коммерческими пассажами – и внедряла их с присущим ей размахом. Кроме исполинских Торговых рядов на Красной площади (нынешний ГУМ), был выстроен трехъярусный Петровский пассаж и еще несколько подобных галерей. На украинской земле самым эффектным пассажем, безусловно, следует считать одесский. Его пышное строение возведено на исходе позапрошлого века на углу Дерибасовской и Преображенской улиц.


Дмитриевский Пассаж размещался на месте длинного жилого дома за цирком. Фото начала ХХ в.

А в Киеве Пассаж заканчивался тупиком

А что же Киев? Если бы мы оказались в матери городов русских лет эдак сто – сто двадцать назад, то оказалось бы, что тогда Пассажем называли параллельные корпуса на четной стороне Крещатика, слева от нынешнего здания «Главкиевархитектуры». Их возвели еще в 1860-е годы, впоследствии не раз реконструировали и надстраивали. Здания, правда, не образовывали сквозного прохода – заканчивались тупиковым шестиэтажным зданием на крутом перепаде рельефа, к тому же здесь не было сверху стеклянного навеса. Однако наших земляков устраивал и такой вариант. Стены комплекса были плотно увешаны вывесками портных и торговцев готовым платьем, бакалейщиков, продавцов табака, парикмахеров и т.п.


Послевоенная арка нового Пассажа – настоящий проход появился только при советах. Фото 1950-х гг.

Малый Пассаж: здесь жил Черновецкий

Иногда можно слышать еще о «малом Пассаже», в котором в 90-х проживал мэр Киева. Он находится на Красноармейской, 18 (одно из первых кооперативных зданий Киева, возведенное еще в 1911 году) и представляет собой тупичок без стеклянной крыши наподобие старого Пассажа. Но и это не все: существовал еще так называемый Дмитриевский Пассаж. То был совсем уже жалкий комплекс в виде вереницы магазинов между скромного вида зданиями в начале Дмитриевской улицы, в районе Евбаза (площади Победы). Его место давно занимает крупное современное здание.

Конечно, по европейским меркам наши уцелевшие Пассажи как бы никогда и не были настоящими пассажами. Но киевляне свыклись с ними и готовы предпочесть их даже самым фешенебельным проходам-галереям Парижа, Милана или Петербурга – тем более в киевском Пассаже уже давно обосновались бутики известных мировых брендов.


Старый Пассаж. С открытки начала ХХ в.

Новый Пассаж: несметное количество гербов и летящие гении

Самый известный киевский Пассаж начинался с того, что в начале ХХ века крупное коммерческое заведение – Киевское отделение страхового общества «Россия» – приобрело участок на нечетной стороне центральной улицы. Оно решило выгодно вложить часть своих капиталов в доходное строительство. Архитектор Павел Андреев разработал проект комплекса грандиозного Пассажа из шестиэтажных зданий в неоклассической стилистике, включавший добрую сотню магазинов.

Гигантская стройка начались в 1913 году. Вскоре вырос корпус с мощной аркой на Меринговской улице, от него потянулись два длинных параллельных здания... Реализовать проект Андреева помешала Первая мировая. Со стороны Крещатика долго еще сюда вела подворотня в почтенном трехэтажном строении. В то время бытовали понятия «старый Пассаж» (на четной стороне улицы) и «новый Пассаж» (на нечетной стороне).


Новый Пассаж. Фото 1930-х гг.

Нацистская оккупация положила конец этому различию. Старый Пассаж осенью 1941-го превратился в руины. Тогда же сгорел и дом со стороны Крещатика в новом Пассаже. Вместо него в начале 1950-х годов архитектор Александр Малиновский выстроил эффектный объем с монументальной аркой, украшенной теми самыми утраченными ныне скульптурами: слева – труженики промышленности у чертежа, справа – колхозники с пухлым снопом.

Итак, на главную улицу столицы вышел фасад в духе обновленного Крещатика. Но собственно Пассаж остается еще в дореволюционных корпусах. Нижний этаж долго занимала вереница магазинов «Детского мира» (теперь их заменили бутики да кафетерии), а остальные помещения получили заслуженные люди. О них напоминают мемориальные доски: оперные певцы Борис Гмыря, Михаил Гришко и Иван Паторжинский; врач Анатолий Михнев, детский поэт Иван Нехода...


Малый пассаж на Красноармейской. Фото автора.

Жил здесь и замечательный киевский писатель Виктор Некрасов. Он, между прочим, оставил любопытное воспоминание о классицистических рельефах, которыми украшены здешние стены:

«Прожив в Пассаже двадцать пять лет, я только сейчас обнаружил на его фасаде, вернее, фасадах, массу интереснейших вещей. Обнаружил, например, кроме мужских и женских голов, молодых и пожилых, несметное количество гербов, гирлянд, поддерживаемых летящими гениями, ангелочков, орлов, бычьих черепов, ночных сов с распростертыми крыльями, факелов, жезлов Меркурия, бараньих голов с подвешенными к рогам ананасами и множество барельефов – детей, играющих со львом и львицей, обнаженных мужчин и женщин, из которых я точно узнал одного только Нептуна по трезубцу в руках, какие-то обнимающиеся пары»...

Автор: Михаил КАЛЬНИЦКИЙ

В Киеве есть своя "Пизанская башня"

Похоже, в Киеве появилась своя «пизанская башня». Речь идет о знаменитом памятнике Магдебургскому праву, которое было даровано Киеву в XVIII веке, в правление Елизаветы, внучки Петра Первого.

По этому праву, все налоги, собиравшиеся с местных купцов, направлялись исключительно в городскую казну. Так вот, легендарная колонна, которая ныне украшает днепровские склоны, может просто-напросто упасть. Она уже накренилась — это хорошо видно парочкам, пьющим пиво на лавочках возле памятника...

Есть такая колонна

Много сейчас говорится о восстановлении памятников истории. Но есть один, расположенный в самом центре Киева, о восстановлении которого не говорит никто. Это — памятник Крещения Руси, более известный жителям города и туристам под названием «Колонна Магдебургского права».

У меня в руках репринтное издание путеводителя по Киеву, выпущенное профессором Константином Витальевичем Шероцким (1886--1919) в 1917 г. На странице 146 интригующий текст: «Крещатицкий источник вытекает из яров… где ныне получает свое начало улица Крещатик.

Ученые ХII века приурочили к нему крещение сыновей Св. Владимира… на плане 1695 г. (здесь) уже есть часовня; над источником возвышалась крепостца «Скородум» (в 1682 г. в ней были казнены возмутившиеся московские стрельцы). В 1802 году… Киевский магистрат над источником устроил нынешний памятник Крещения (выделено мной. — Авт.) и установил ежегодно совершать к нему торжественные религиозные и гражданские процессии…(15 июля. — Авт.) При постройке памятника было найдено серебряное изваяние руки по локоть, что-то державшее своими сжатыми перстами; оно хранилось в магистрате и, вероятно, сгорело при пожаре в 1811 году…» Чувствуете, сколько занимательных событий происходило в месте, где когда-то каскадом к Днепру спускался ручей, давший имя главной улице столицы Украины? А на соседней странице — фотография памятника, на которой видно, что стоял он прямо в воде и был не одноярусным, как ныне, а двухъярусным.

Тогда Крещатицкий источник, образовав вокруг первого яруса озерцо, спокойно тек в Днепр. Ныне источник, вернее, то, что от него осталось плюс дождевые стоки, уходят в Днепр через дренажную трубу, которая видна с Пешеходного моста, а первый ярус засыпан. Сделано это было для облегчения прохода с Крещатика к переправам на пляж, располагавшимся как раз напротив этого места. Тех переправ давно нет, казалось бы, самое время «восстановить связь веков». Не надо быть большим фантазером, чтобы представить, какую изюминку для посещения туристами--любителями истории со всей славянской Европы в этом месте можно получить! Но вот фантазии ни нынешнему «магистрату», ни алчным инвесторам, ни архитекторам-«градомучителям» для этого не хватает. Последним ее хватает только на то, чтобы предлагать построить на склонах вокруг памятника Крещения, да и вообще вдоль всей Днепровской набережной сплошную стену гостиниц и еще, бог знает, чего, «торгово-развлекательного»...

Где же вы, отцы?

О том, что памятник Крещения Руси не соответствует своему изначальному виду, Руслан Кухаренко, главный киевский ревнитель охраны культурного наследия, знает, но вопрос о его восстановлении не поднимает. Но почему ничего не предпринимает церковь? Ведь возвращение реального исторического вида памятнику Крещения Руси, воссоздание торжеств, которые проводились здесь в начале XIX века, реально способствовало бы объединению церквей. Ведь ничто так не объединяет людей, как общее полезное дело.

Нынче многострадальный памятник в опасности, его крен достиг критической точки. Речь идет даже не о реставрации... Откуда взять деньги, чтобы его спасти?

Виктор НОВИЦКИЙ, "Вечерние Вести"

От "босяцкого" магазина до кинотеатра "Коммунар"!

---

Негромкая дата. 150 лет тому назад возникла улица Дмитриевская.

Без переименований не обошлось!

Возникнув под именем Дмитриевская, берущая свое начало с площади Перемоги, успешно сохраняла свое название до 1939 года и вновь вернула его в 1993 году.

Полагают, что названа улица в честь киевского купца А.Дмитриева, который во второй половине ХVІІ века поставлял из Киева в Москву не только товары местного производства (зерно, грецкие орехи, яблоки и т.д.), но и ткани, ювелирные изделия, оружие и другие товары, приобретенные им в европейских странах.

Проживал Дмитриев как раз в районе нынешней улицы, названной его именем.

А вот в период 1939-1993 г.г. улица называлась именем Менжинского Вячеслава Рудольфовича (1874- 1934 г.г.)- советского государственного и партийного деятеля.

Интересно, что во время немецкой оккупации (1941-1943 г.г.) улица носила имя украинского писателя Василя Стефаника.

ХХ век- время перемен!

Начинается улица с бывшей Галицкой площади.

Раньше здесь "гудел" одноименный базар, названный впоследствии Еврейским (в дореволюционное время властями здесь было установлено одно из мест компактного поселения евреев) или коротко Евбазом.

Сейчас здесь находится киевский цирк.

До 50-х годов прошлого века по Дмитриевской,2 находился очень красивый дом с мансардой, построенный в стиле венского ренессанса.

На первом этаже здесь был комиссионный магазин и аптека с французской надписью "PHARMACIE" (наверное для интуристов).

Это была аптека имени Т.Г.Шевченко.

Когда-то здесь находилась Железная церковь (Церковь Иоанна Златоустого), которая успешно пережила пожар 1884 года, однако после перевода в 1934 году столицы Украины из Харькова в Киев была снесена, впрочем как и многие другие церкви в то время.

На первом этаже дома по Дмитриевской,1 ранее принадлежавшнго жене полковника Вере Колядко, в разгар Первой мировой войны (в мае 1916 года) был оборудован "малый театр миниатюр" с зрительным залом на 91 место.

А вот после 1918 года здесь уже был кинозал , который вскоре переоборудовали уже под продовольственный магазин, прозванный в народе "босяцким" (сказалась по-видимому близость Евбаза).

Этот магазин просуществовал до 70-х годов прошлого века.

Сейчас здесь акционерное товарищество "Кий Авиа".

В послевоенное время в этих местах, в подвалах близлежащих домов с проходными двориками, находились места воровских малин, где нажодили себе пристанище уркаганы, залетные, блатные…

Однажды милиция делала здесь крупную облаву.

Однако проникнув в подвал, милиционеры сами оказались в ловушке.

Бандиты выбрались из подвала через люк, выходящий в одну из квартир на первом этаже, а затем сами захлопнули вход в подвал снаружи здания огромным амбарным замком.

Заканчивается Дмитриевская улица на Лукьяновской площади.

Дома на улице преимущественно 2х-3х этажные и являются типичной постройкой конца ХІХ века.

Стены домов оформлены пилястрами с рустовкой, в интерьере многих зданий использовано художественное литье.

Оригинальны рисунки оград, детали ворот и калиток.

В районе пересечения с улицей Павловской находился колбасный цех бывшей фабрики Карла Бульона.

Здесь же на пятачке работали пользующиеся огромной популярностью рыбный, мясной и овощной магазины.

И сегодня в проходных двориках под тенистыми ореховыми деревьями пенсионеры играют в домино.

На трамвае до "Коммунара"!

По улице сегодня, к счастью, еще сохранилось движение трамваев.

На остановках, правда, уже другой дизайн табличек.

В 50-е годы висели таблички желтого цвета.

Сверху на них по-украински писалось название остановки, а снизу табличка под заголовком: " Інтервал руху в хвилинах по годинах дня".

А вот на пересечении с улицей Воровского рядом с магазином "Мясо" находился ящик с песком, которым посыпали трамвайные рельсы во время "юзовки".

В середине прошлого века по улице ходили трамваи: № 4 от Софийской площади до Кабельного завода, № 9 от Контрактовой площади до завода имени Дзержинского, № 13 от Контрактовой площади до Вокзала, № 15 от Львовской площади до Автогенного завода, № 25 от Вокзала до Пущи-Водицы.

Сейчас трамвайные линии сняты с улиц Воровского и Павловской.

Наконец, минуя здание почты на пересечении с Полтавской улицей, трамвай

Доезжает до кинотеатра "Коммунар".

Экономя три копейки на трамвайном билете сотни детей из близлежащих районов каждое воскресенье спешили сюда на десятикопеечные детские сеансы.

Ведь на сэкономленные копейки перед сеансом можно было купить не водянистое молочное мороженое за 9 копеек, а вкуснейший пломбир с кремовыми розочками в вафельном стаканчике или шоколадное "Эскимо" в блестящей серебряной фольге.

Сегодня на месте любимого когда-то детворой "Коммунара" построен кинодворец "Киевская Русь".

Но почему же тогда с ностальгической грустью вспоминается тот старый кинотеатр, в Большом зале которого подпорные колоны мешали просмотру фильма, закрывая собой часть экрана!

И в Малом зале плохо было смотреть фильмы, ведь не был выполнен подъем пола, и кресла стояли не "ромбиком" для удобства просмотра, а спинками оно за другим.

Анекдот с Дмитриевской:

К местному жителю подходит приезжий и спрашивает:

- Извините, пожалуйста, Вы не знаете где Дмитриевская?

- Я?! Я не знаю где Дмитриевская?! Это я не знаю! Да пошел ты к черту! Я не знаю где Дмитриевская!!!


500 x 341, 41 кБ


800 x 528, 113 кБ


800 x 513, 130 кБ


1000 x 610, 99 кБ


930 x 667, 403 кБ


930 x 596, 473 кБ


750 x 527, 108 кБ


567 x 344, 35 кБ


643 x 400, 57 кБ



© Виталий Баканов

Церковь Марии Магдалины на Шулявке

500 x 522, 227 кБ


500 x 346, 139 кБ


500 x 341, 151 кБ


500 x 500, 267 кБ


500 x 388, 210 кБ
Брест-Литовское шоссе, вид с ул. Провиантской

500 x 421, 40 кБ

Во второй половине XIX столетия происходило стремительное развитие прежних околиц Киева. Естественной осью этого развития стала река Лыбидь, вдоль которой были проложены железнодорожные пути. Над Лыбидью в южном и западном направлениях возводились кварталы так называемого “Нового строения” и Шулявщини. В новых районах поселились менее зажиточные обитатели города – ремесленники, фабричные рабочие, студенческая молодежь. Становилось все яснее, что удовлетворить религиозные потребности православного населения огромных новостроек невозможно без образования новых парафий, сводки новых церквей. Ведь в течение длительного времени жительнице упомянутых околиц могли посещать лишь два ближайших храма. Первый из них, св. Иоанна Златоуста, содержался на нынешней площади Победы. Кирпичное сооружение малая обличкування из листового чугуна, из-за чего киевляне называли ее “Железной церковью”.Другой храм, св. Троицы, находился на углу нынешних Жилянской и Красноармейской (в настоящее время здесь стоит современный многоэтажный дом). Представьте себе огромное расстояние между этими двумя небольшими церквями, и вы поймете, как трудно было добропорядочным парафиянам ежедневно добираться до них от своих жилищ. Но государство на то время строило новые Божьи храмы крайне медленно. Слишком уж много средств поглотили военные действия, которые вела Русская империя в Крыму, на Кавказе, на Балканах.

К счастью, среди киевлян нашлись хорошие и зажиточные люди, которые своевременно протянули землякам руку помощи. Тогдашний городской председатель Г. Эйсман пожертвовал усадьбу как раз посередине расстояния между Златоустовской и Троицкой церквями, на прежней Жандармской улице (теперь ул. Саксаганского). В феврале 1883 года Киевская духовная консистория позволила строить на этой усадьбе церковь Благовещение Пресвятой Богородици. Первые значительные средства на сводку будущего храма оставил в своем завещании благотворитель Смелов. В том же 1883 году консистория дала свое разрешение на устраивание еще одной церкви вблизи реки Лыбидь – на Шулявке, Св. Марии Магдалины.

Прошло два года. Построение церквей не начиналось в ожидании новых пожертвований. И они поступили. Решающую роль в сводке обеих церквей над Лыбидью сыграл преемник Эйсмана на должности киевской городской главы – зажиточный купец греческого происхождения Иван Толли. Как “отец города”, Иван Андреевич был хорошо осведомлен на потребностях его обитателей

4 июня 1885 года Толли обратился с заявлением к Платону, митрополита Киевского и Галицкого. В заявлении, в частности, говорилось:

“Прихожане Златоустовской церкви, по малой вместимости своей приходской церкви, и жители предместья г. Киева Шулявки, по отдаленности от своей приходской церкви, испросили разрешения Вашего Высокопреосвященства построить новые каменные храмы: Златоустовские прихожане по Жандармской улице Лыбедского участка в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, а жители Шулявки в своей местности. Сердечно сочувствуя благому намерению добрых горожан и имея в виду крайний недостаток денежных средств для построения обеих церквей, могущий задержать окончание их на долгое время, я желаю прийти на помощь православному населению названных двух приходов и поддержать в них христианское усердие в церковном благолепии. В сих видах я решился представить Вашему Архипастырскому мудрому вниманию следующие мои желания и предположения:

1) На построение Благовещенской церкви с двумя приделами в честь Св. Иоанна Предтечи Крестителя Господня и Святителя Николая Чудотворца, а также на устройство при этом храме церковно-приходского училища, долженствующего состоять в ведении духовенства, я жертвую из собственных моих средств 75000 руб., именно: на построение церкви, числом от 500 до 600 душ, – что совершенно достаточно для нужд той местности, – 50000 руб., на утварь церковную и ограду 10000 руб., на возведение дома для училища 15000 руб. <...>

2) Сумму, завещанную покойным г. Смеловым в количестве 18000 р., предназначенную Вашим Высокопреосвященством, по просьбе прихожан, на построение Благовещенской церкви, перечислить для построения церкви на Шулявке во имя Св. Равноапостольной Марии Магдалины – ангела Государыни Императрицы, с устройством придела во имя Св. Иоакима и Анны. Означенной выше суммы, при имеющихся уже в натуре готовых материалах, будет достаточно для осуществления проекта постройки, если таковая возведена будет сообразно действительной потребности, именно числом от 250 до 350 душ. На самое же перечисление этой суммы для постройки Шулявской церкви, если Ваше Высокопреосвященство на то соблаговолите, попечительство Благовещенской церкви изъявляет свое согласие”.

Митрополит написал на заявлении городского председателя:“Совершенно согласен и предлагаю Консистории немедленно сделать по предмету настоящего прошения надлежащее распоряжение”. С того времени добропорядочный труд быстро продвигался вперед. Когда у обитателей Шулявки все же возникли материальные проблемы, на помощь пришел еще один благотворитель, прославленный киевский филантроп, сахарозаводчик Николай Терещенко. В сравнительно небольшой срок – в течение следующих двух лет – обе парафии получили новые благолепные храмы. Весной в 1887 году была освящена церковь св. Марии Магдалины, осенью того же года – церковь Благовещения. К сожалению, главный благотворитель Иван Толли не дожил нескольких месяцев до этого счастливого события. Впоследствии в Благовещенскому храме устроили усыпальницу, куда был перенесен его прах.

Нововыстроенные храмы отмечались замечательной архитектурой. Фасады Благовещенской церкви получили черты византийского стиля. Могучий центральный купол был окружен четырьмя небольшими башнями, с запада над притвором возвышалась стройная звонница. Строил этот храм выдающийся киевский зодчий, архитектор Киевской епархии Владимир Николаев. Не менее изысканным был вид церкви св. Марии Магдалины, которая возводилась в так называемом “русско-византийскому” стиле. Объемно пространственное решение храма – главный купол с приземистым завершением, четыре краеугольных башенки – тождественное к Благовещенской церкви, но колокольня храма на Шулявке акцентировалась высоким шатром. Строительством церкви св. Марии Магдалины руководил опытный военный инженер, полковник Вадим Катеринич. Чтобы помочь святому делу, он отказался от платы за свой труд.

Церкви-ровесницы не входили в число наиболее известных храмов колыбели отечественного православия – древнего Киева. Сюда не стремились добраться паломники из далеких краев, здесь не было широкоизвестных святынь. Но немало киевлян, которые проживали поблизости Лыбеди, радовались с того, что их парафии украшено красивыми церквями. Эти сооружения издалека выделялись в местной застройке.

Но впоследствии наступили времена, нещастливые для религии. В течение 1930-х годов происходило варварское уничтожение киевских храмов. В глаза большевиков-атеистов упали и две церкви над Лыбидью, соединенных общей судьбой их сводки. Общей оказалась и гибель этих святынь. На то время считалось идеологической находкой строительство школ на месте снесенных церквей – так сказать, сводка “источников образования” вместо “рассадников мракобесия”. Именно такая судьба ожидала храмы св. Марии Магдалины и Благовещение. В течение апреля–августа в 1935 году обе церкви были разобраны на кирпич, а параллельно рядом с ними вздымались школьные стены. Первого сентября того же года дети уже шли в классы.

Михаил Кальницкий

Первая киевская фотография.

Первый в Киеве и, вероятно, один из первых в Украине фотоснимков сделал в 1853 году англичанин Джон Борн. По просьбе своего земляка, инженера Чарльза де Виньоля, он запечатлел его замечательное творение – Цепной мост, раскинувшийся через Днепр. Именно с легкой руки Джона Борна в Киеве в 1860–1870-е годы начался расцвет видовой фотографии. Благодаря вспыхнувшему фотографическому буму были запечатлены многие улицы, парки, дома, не дошедшие до сегодняшнего дня сквозь революционные и военные вихри ХХ века…

Первые киевские фотографы – это люди ярких судеб, талантливые мастера своего дела. Кстати, именно в Киеве в 1867 году был создан первый в Российской империи фотокалендарь, за что его авторы – Виктор Воюцкий и Александр Рудковский – получили от императора Александра II золотые часы с золотыми цепочками и ключиками.
Такой же награды удостаивался, причем дважды, и киевлянин Франц де Мезер (Mezer) – за альбомы видов Киева и окрестностей. Уроженец Волыни, он приехал в Киев в 1852 г., где стал учителем рисования в Институте благородных девиц. Однако новое изобразительное средство – фотографирование – настолько захватило его, что учитель вскоре превратился в профессионального фотографа. Внедряя собственные изобретения, он добился поразительных результатов. Уже в 1865 г. кабинетные портреты Ф. де Мезера считались верхом совершенства. Через его фотоателье на Крещатике прошло несколько поколений киевлян. За 30 лет фотограф – рекордсмен Киева по количеству снимков – изготовил 137800 изображений (негативов), с которых отпечатал 1,5 млн. фотографий!
На российских и зарубежных фотовыставках Ф. де Мезер получил 6 золотых и 4 серебряных медали. На выставках во Флоренции и Петербурге – высшие награды за снимки на стекле. На выставках в Москве, Мадриде, Брюсселе – золотые медали, почетные дипломы. Российская императрица Мария Федоровна пожаловала ему драгоценный перстень за альбом киевских видов, а греческая королева Ольга удостоила звания своего придворного фотографа…
Увлекся фотографией и 27-летний киевский поэт Владимир Высоцкий (Wladimir Wysocki), открывший в 1873 году фотоателье на углу Крещатика и ул. Лютеранской. Новичок сразу же добился известности. Вскоре на долю Ф. де Мезера и В. Высоцкого приходилось более половины всех заказов в Киеве! В 1882 г. В. Высоцкий получил серебряную медаль на выставке в Москве, а затем – царские подарки за фотоработы для членов императорской семьи. Он стал официальным фотографом Киевского университета, а также получил звание «Придворный фотограф Ее Императорского Высочества Великой княгини Александры Петровны». После смерти В. Высоцкого его ателье перешло к жене и сыну В. Высоцкому-младшему, который ввел новинку – снимки при электрическом освещении. Причем для удобства приезжавших в бальных костюмах была приготовлена специальная карета…
Генрих Лазовский открыл фотоателье на углу Крещатика и ул. Прорезной в 1891 году (теперь на этом месте ресторан «Казак Мамай»). Уже через шесть лет в его распоряжении находилось 13200 негативов. Именно Г. Лазовский стал первым раскрашивать черно-белые фотоснимки, лишь одним ему известным способом добиваясь стопроцентной передачи реальных цветов в мельчайших деталях. Это, конечно, произвело сильное впечатление на современников… За альбом Волынских маневров 1890 года Г. Лазовский получил от императора Александра III перстень с бриллиантом, за альбом коронационных торжеств 1896 года – медаль на Андреевской ленте (уже от нового императора Николая II). Но главным его достижением было использование искусственного освещения при дневном свете для фотопортретов. За это изобретение Парижская академия присудила ему Большую золотую медаль и диплом почетного члена, а Академия изобретателей – Почетный диплом. Мало кто из фотографов мира был удостоен такой чести…
В 1893 году на Крещатике открыл фотоателье Николай Уземский (Ouzemsky). Он стал известен не только своими многочисленными снимками фабрик и заводов, но, прежде всего, как автор портретов на матовой бумаге, которые выделялись как по размеру, так и по качеству исполнения. Особенно известен его портрет «маленького Гамлета» – мальчика, одетого в костюм Гамлета. Портрет сделан превосходно, фотограф сумел помочь своей юной фотомодели принять позу принца Датского и придать лицу соответствующее выражение. Успехи Н. Уземского привели к быстрому росту его ателье: если в 1893 г. у него было двое служащих, то уже спустя четыре года, в 1897-м, – более двадцати.
Однако «королем видовой фотографии» по праву считался генерал-лейтенант Дмитрий Биркин. Командир Киевской инженерной [строительной] команды, а затем и начальник Инженерного управления Киевского военного округа, он принимал активное участие в создании системы водоснабжения города, под его личным наблюдением возводились не только все крепостные сооружения, но и, например, знаменитый Владимирский собор. Д. Биркин, несмотря на высокий генеральский чин, лично руководил военной фотографией при Инженерно-учебных мастерских. Из за­урядного подразделения ему удалось создать образцовую фотомастерскую, оборудованную и укомплектованную фотопринадлежностями и оптическими приборами по тогдашнему последнему слову. Д. Биркин изобрел специальный фотоаппарат для нивелирования и съемки местности. Именно это изобретение позволило ему произвести воистину уникальную панорамную съемку многих киевских видов XIX века.
Любопытно, что к фотографии был неравнодушен даже киевский городской голова Иосиф Завадский. Он не был фотографом, но с фотографией был тесно связан его бизнес… Появившись в 1839 г. в Киеве, Завадский стал владельцем типографии, а в 1862–1885 гг. был арендатором университетской типографии и литографии. Издатель стал популярен, делая копии с уже существующих фотографий, и продавая их. Собственно, эта популярность (и заработанные с ее помощью капиталы) обеспечила ему впоследствии пост киевского городского головы.
Без преувеличения, в конце XIX века Киев являлся одним самых «фотографических» городов Российской империи.